Embedded Files
«Вся Европа для того, чтобы смотреть, а Италия, Рим – для того, чтобы жить» Н.В.Гоголь
І
Был ранний, предрассветный час, тот самый, когда Морфей держит в астральных объятьях наши души особенно крепко, особенно нежно, как Шарапов Жеглова в известной сцене. Как вдруг в этот сладкий плен ворвался звон битого стекла, доносившийся откуда-то снаружи. Понадобилось время, прежде чем удалось вспомнить, где я, собственно, нахожусь. Секундочку. Да я же в сердце своей давней мечты - Рим! Мы приехали сюда вчера поздно ночью. Небольшой, безупречно чистый номер с высоким окном, электрочайником и правильным зеркалом (правильное зеркало - это когда в полный рост и отражение вытягивается вверх, а не в стороны. Согласитесь, это важно). С соседних кроватей на меня пялились две пары сонных, но явно готовых на все, родных глаз. Одна пара глаз принадлежала моей сестре, другая - подруге детства. Если вам повезло с сестрой и подругой так, как мне, то оба этих статуса - сестра/подруга - не особо – то и отличаются друг от друга. Короче говоря, я была в компании малышек, с которыми мы прошли ТАКОЕ, и выпили, ой, в смысле видели, вместе СТОЛЬКО, что ничего другого, как просто быть самими собой, нам вместе не оставалось. Мы видели друг дружку сползающими под стол (не единожды и по разным причинам), кое-кого видели топлес посреди крымского рэсторана, кое-кого в очках для плаванья посреди заснеженной улицы. Думаю, уровень нашего взаимного падения, ой, в смысле доверия, примерно понятен.
Прямо напротив моей кровати на стене висела черно-белая фотография. Очень хотелось понять, что же там изображено: по центру снимка - что-то вроде отверстия, через которое льется свет сверху, и чуть ниже, слева - нечто, напоминающее светящуюся маску Дарта Вейдера. Все остальное пространство на фотографии заполняла чернота. Что бы это могло быть? Вчера ночью мы так и не разгадали эту фото-загадку. Звон стекла, доносившийся снаружи, постепенно удалялся. Мое пылкое воображение мгновенно нарисовало экскаватор, который медленно едет по улицам и сгребает ковшом гору бутылок из-под просекко и бокалов на тонких ножках – следы ночных гуляний римлян и гостей города. Наверное, именно так должно начинаться каждое утро в этом вечном городе вечного праздника. Помните сцену вечеринки из фильма Паоло Соррентино «Великая красота»? На роскошной террасе с видом на Колизей главный герой Джеп Гамбарделла пускается во все тяжкие в компании таких же беспечных прожигателей римской жизни. Вечеринка в честь дня рождения Джепа, который (не случайно) совпадает с днем рождения Рима. Веселье на грани безумия…
Поездка в Рим была подарком, подарком во всех смыслах. Осознавать длящийся момент исполнения своей давней мечты – это ли не счастье? А разделить этот момент со своими малышками – наивысшее счастье. «Счастье имеет смысл только тогда, когда есть с кем его разделить» выводил карандашом в дневнике умирающий среди заснеженных просторов герой фильма "Into the wild". Слава Создателю, мне не понадобилось платить такую высокую цену за то, чтобы постичь эту истину. Мое римское счастье было исполнено смысла.
Завтраки в путешествиях. Любите ли вы их так, как люблю их я? Для начала налить в чашку из белого фарфора вкуснейший кофе, и, потягивая этот напиток богов, скользить рассеянным взглядом по роскошному фуршету, прикидывая, как вместить в себя нежный омлет, таящий во рту сыр трех-четырех видов, хрустящую зерновую булочку (с маслом, конечно же), йогурт, фрукты, загорелый круассан и еще одну чашку кофе. Как? Легко! Ой, и вооооон ту корзинку с заварным кремом и ягодами, пожалуйста. Две. Между обсуждением причин упадка Римской империи (ладно, на самом деле мы обсуждали весьма удачный крой брюк официанта) и поеданием второй корзинки с кремом, для первой прогулки по городу единогласно был избран наш любимый маршрут "куда глаза глядят". Пусть нас ведет Рим.
Выйдя из отеля на улицу, мы тут же остановились, как вкопанные. После приглушенной, и в смысле звуков, и в смысле света, атмосферы отеля, на нас обрушилась городская жизнь. Сверху яркое солнце без устали штамповало свои солнечные зайчики и словно торговка на площади, вопило: «Денек! Денек! А кому погожий денек!» Ослепленные солнечным светом, щурясь, мы прижались спинами к фасаду отеля, судорожно напялили очки и огляделись. В ресторанчике справа официант, словно большая однокрылая птица, взмахнул белоснежной скатертью над круглым столом. У магазина через дорогу припарковался небольшой фургон и двое бодрых парней в комбинезонах, весело переговариваясь, выгружали ящики с товаром. Суетливые пешеходы проходили мимо, разговаривая на всех языках мира. Вдох и мы переглянулись – воздух, мама дорогая, в смысле, мама мия! Послушайте, но так не бывает! Разве в городе, где проживает около трех миллионов человек, может быть такой воздух? Свежий, легкий, а как он пахнет морем!
ІІ
По Риму нужно передвигаться так: пешком и медленно. Тогда в любой момент у вас будет возможность остановиться, чтобы потрогать причудливую ручку на двери, задрать голову и хорошенько рассмотреть старинный фасад, или спрятанную в нише статую. А если повезет, то можно успеть заглянуть в подъезд дома в тот момент, когда туда заходит его житель. И тогда можно мельком увидеть расписанные стены, потолок в лепнине, роскошную лестницу. Все это – обычные атрибуты римских подъездов в центре города.
Пройдя пару кварталов за пару часов (медленно же ж, помните, да?), мы оказались на площади Испании. Красивые дома по периметру, в витринах которых, задрав носы, манекены хвастаются нарядами от шанель и иже с ними, в дальней части площади финиковые пальмы выстроились по стойке смирно, а по центру - фонтан «Баркачча» с водой удивительного, нежно-бирюзового цвета, которую ревниво охраняет специально обученный человек в форме. От фонтана вверх убегают ступени Испанской лестницы прямо к подножью церкви Тринита-деи-Монти. А вокруг люди, люди, люди. И еще раз люди. При чем, большая их часть - китайцы. Мне кажется столько китайцев, как в Риме, я не видела даже на севере Таиланда. Они передвигались по римским улицам мини-отрядами человек по двадцать. При этом вели себя так, словно вокруг существовали только они и достопримечательности. Я вспомнила, что новенький дневник в мягком голубом переплете, который я прихватила с собой специально для римских записок, содержал на обложке китайские иероглифы. К слову, когда спустя несколько дней мы стояли в Римском аэропорту на регистрацию на рейс домой в Киев, очередь процентов на восемьдесят состояла из людей с китайскими лицами. Они все летели в Киев. На всякий случай мы дважды подходили к стойке регистрации уточнить, в той ли очереди мы стоим. В той, в той. Китай становится все ближе. Не хотите ехать в Китай? Не беда. Он сам к вам приедет. А вот и он!
Когда меня окружает плотный людской поток, я точно знаю, что чувствует человек, страдающий от фобии. Это значит, что у меня уже тоже фобия? Как бы там ни было, на площади Испании мы пробыли не долго, а затем поднялись по китайской, ой, то есть испанской лестнице наверх, где свернули на тихую улочку. Там (о чудо!) совсем не было туристов, и оттуда открывался прекрасный вид на город. Удивительно! Ни одного небоскреба! Возвышаться над домами позволяли себе только купола соборов. Мы шли по тихой улице, любовались виллами, дышали прозрачным воздухом с морскими нотками, дивились фантастическим соснам-зонтикам, слушали треск цикад, щебет птиц, напевали феличиту, либертэ, лашата ми кантарэ и другие итальянские хиты из нашего советского детства. Город вел нас к парку Боргезе.
Парк Боргезе был просторным, ухоженным, по его вылизанным гравиевым дорожкам бесшумно шастали электромобили и на все это с равнодушием взирали статуи своими безжизненными белыми глазницами.
- Это безобразие! – вдруг возмутилась одна из нас, стукнув пальцем по циферблату несуществующих часов. - Римский полдень наступил, а у нас еще ни единой итальянской просеккинки во рту не побывало! Так не годится!
Невозможно было не согласиться с этим справедливым замечанием. Стоял хоть и октябрьский, а как по киевским меркам, так вполне летний полдень. Октябрьский римский летний полдень. Мы присели за круглый столик на утопающей в зелени открытой площадке кафе. По стенкам тонких бокалов с криками "ура!" полетели вверх ледяные пузырьки вожделенного просекко, тучные оливки упирались друг в друга маслянистыми боками в керамической пиале, просвечивающее сквозь зелень солнце играло в догонялки с крикливыми попугаями. Будьмо! За жизнь! Кстати, это еще одно правило правильного передвижения по Риму: если вас настигает нестерпимое желание упасть в кафе - не пренебрегайте им. Падайте! Выпейте обжигающий кофе или ледяной просекко. И ради бога, не спешите! Насладитесь моментом. Потому что, кто знает, возможно, прямо сейчас в вас проникает дух вечного города.
Наполнившись духом города так, что пузырьки просекко то и дело порывались выскочить наружу и поделиться впечатлениями, мы неспешно продолжили наш путь по ухоженным аллеям парка.
ІІІ
- Девочки! – услышали мы, проходя мимо стоянки с электромобилями.
Пузырьки просекко на пол пути застряли в горле. Попугаи заткнулись на полукрике. Рим замер. Его звали Антонио. Молодой римлянин в белоснежном пуловере говорил на безупречном русском, лишь слегка разбавленным очаровательным акцентом. Боже, как он был хорош! Конечно, мы хотим с тобой экскурсию, а еще лучше замуж и трое детей! После короткой потасовки за право сидеть в электромобильчике рядом с Антонио (победила самая достойная, ласково огрев соперниц палкой), победительница, показав нам язык, заняла свое место по правую руку от красавца. Нам с сестрой осталось благоговейно лицезреть римский затылок, а более счастливая соперница, затаив дыхание, любовалась римским профилем. Антонио был из семьи дипломатов и прожил в Киеве несколько лет. Он любил Киев, любил украинцев, но особенно он любил десерт «Черный принц» из кафе в пассаже. Узнав, что этого кафе нет уже несколько лет, Антонио ужасно расстроился ("О нееееееет!"). Святая мадонна, как же нам хотелось его утешить! Сейчас Антонио учился на магистра и подрабатывал экскурсоводом, не ради денег, а потому что ему интересны люди. Он называл нас «девочки», призывал быть осторожными и следить за вещами, с придыханием раскрывал тайны нетуристических мест Рима (уверенно направляя электромобильчик в направлении Колизея).
- Вы знаете, девочки, — сказал Антонио, поправляя свои роскошные черные волосы и задумчиво всматриваясь в красный сигнал светофора, — я не могу понять одну вещь. Вот, к примеру, мы, итальянцы, мы так любим наслаждаться жизнью, а вот учиться, развиваться не особо любим. Украина - такая богатая страна, у вас такие просторы, такие земли, а ваши люди, украинцы, очень образованы, у вас так модно учиться. Так почему же тогда ваш народ так плохо живет?
Мы не знали, что ему ответить. И кто кого должен теперь утешать? Возле Колизея, утирая украдкой слезы, мы попрощались с Антонио, а потом подумали вот о чем: вы можете себе представить сына украинских дипломатов, который учится на магистра и параллельно работает экскурсоводом в центре Киева? Мы не смогли себе такое представить. Может в этом дело?
Мы стояли у сотоподобных стен колизея и пытались представить его реальный размер. Ведь то, что мы видели - это всего лишь треть того, чем он был две тысячи лет назад. Туристы, делающие селфи, туристы, поедающие мороженное, туристы, толпящиеся у входа. Рассматривая всю эту суетную праздность, очень сложно поверить в то, что на этом месте когда-то были убиты десятки тысяч людей и сотни тысяч животных. И все это ради развлечения! Не говорите мне, что мир не меняется.
- Чувствуете? - спросила одна из нас и потянула носом воздух. - Это запах кровищи!
Обойдя Колизей и окрестности, мы вышли на площадь Венеции. Это место оставило любопытное впечатление из-за хаотичного наслоения древних руин, старых зданий, статуй, колон и снова руин. Я начинаю потихоньку понимать, почему Рим называют вечным городом. Это не его развалины – декорации, это я - современная декорация со смартфоном в руках среди его тысячелетней истории. Его древняя красота не проступает сквозь, она стоит на первом плане уже много веков.
Набродившись вдоволь, убедившись, что все подступы к фонтану Трэви перекрыты армией туристов, мы оставили это дело на потом и, свернув в ближайший проулок, рухнули за столиком, накрытым хлопчатобумажной скатертью в красно-белую клетку. Подмигивающий официант (флиртует или нервный тик? Мнения разделились) кружился в темпе прэстиссимо с настроением скерцандо. Вино - красное, паста - с козьим сыром, мы - в восторге. Рассказывают, что когда Гоголь вернулся в Петербург после длительного путешествия по Италии и стал потчевать гостей заморскими кушаньями, гости очень смутились - пасту альданте приняли за недоваренную лапшу. Дикари. Бедный Гоголь! Натерпелся от этих столичных невежд.
О, какое наслаждение сидеть на открытой площадке ресторана в незнакомом городе и пялиться на людей. Какой там телевизор! Какой там ютуб! Как-то перед самой поездкой в Рим, продираясь сквозь толпу пешеходов в направлении метро Левобережная, я обратила внимание на то, что возраст большинства встречающихся людей где-то на границе двадцати пяти. Ей богу, в такие моменты чувствуешь себя динозавром. Послушайте, я ведь не на техно-рейв пришла (это вообще отдельная боль)! И каким же облегчением было обнаружить, что тут, в Риме, дела обстоят иначе. Создается впечатление, что средний возраст римлян – около шестидесяти. И это как-то... вдохновляет, что-ли. Должна сказать, что римлянок и римлян в толпе видно сразу – они одеты с иголочки и со вкусом, они полны особого достоинства, не самолюбования, а именно достоинства. Особенно римлянки. Они легко шагают на каблуках по вымощенным базальтовой брусчаткой площадям, гордо неся на согнутых в локтях руках дорогие сумки, словно воин свой трофей с поля битвы. Безупречно уложенные волосы, макияж, шелковые нашейные платки, браслеты (!), парфюм. И я не видела ни одного обезображенного ботоксом римского лица. Они умеют стареть с достоинством. У них нет культа молодости. Об этом ясно говорят обложки глянцевых журналов. И, по-моему, это круто. Потому что… ну блин! Настоящая (в смысле осмысленности) жизнь начинается (может начаться) только тогда, когда молодость проходит. А не наоборот. Кто не верит – подождите совсем немного и очень скоро сами в этом убедитесь. Хотя, конечно, убедиться в этом смогут не все. По разным причинам.
ІV
Один из дней мы, естественно, посвятили Ватикану. Смысл описывать впечатления от произведений искусства? Безусловно, их надо видеть своими глазами. Просто дам пару крупных мазков о посещении Ватикана. Из организационных моментов: на входе в очереди совсем не стояли, но вот уже непосредственно внутри пару раз было реально невыносимо двигаться со скоростью улитки в плотной душной толпе. Паническая атака была на пороге. И в тот момент, когда мы в очередной раз окончательно психанули и решили послать к черту этот Ватикан (ой!), толпа вынесла нас к станцам Рафаэля. И вдруг весь дискомфорт, вся духота, теснота, призрак панической атаки – все немедленно растворилось. Все. Мы оказались дома. К слову, это был день моего рождения и в тот момент, когда, решив сделать фото, я навела смартфон на фреску «Диспута» (на ту его часть, где господь восседает на небесах), в этот самый момент на экране телефона всплывает сообщение от давней подруги «желаю седьмого неба и выше». Как по мановению волшебной палочки перед нами больше не возникали людские заторы. И даже в Сикстинской капелле, там, где нельзя останавливаться, а народу столько, что если, например, у вас развяжутся шнурки, то наклониться, чтобы завязать их, никак не получится, в этом столпотворении мы вдруг видим, как прямо перед нами освобождаются места на скамье. Не веря своему счастью, присаживаемся. Прямо по центру Страшный суд, а над нами – рождение человека. Сидим, смотрим, не дышим, таем… Благодарим.
Мы выходили из музея уставшие, счастливые, говорили о том, как итальянцы любят Данте (накануне отъезда в Рим мы как раз были на лекции в Киеве, посвященной «Божественной комедии»), ведь именно Данте дважды (!) изображен на фресках Рафаэля. Мы подошли к турникетам и вдруг какой-то быстроглазый мальчик лет семи повис на перекладине, преграждая нам путь. Он повернул к нам свою хитрую, смуглую мордашку и уставился на нас, мол, что вы теперь будете делать. И в этот момент его окликнула, наверное, мама: «Данте!». Мальчуган подмигнул нам, соскочил с турникета и был таков. Люблю, когда мироздание подмигивает.
Еще было не поздно, но все наши физические и эмоциональные силы остались в музее. Поэтому гулять мы не пошли, а взяли такси и поехали в ресторан праздновать день рождения. Кстати, о таксистах. У меня была версия, что таксисты это такое международное племя с характерными признаками – алчность, прилипчивость, наглость. Но только не в Риме. Образованные, веселые, обходительные, а какие красавцы, мама мия! У них в Риме проводится специальный кастинг для таксистов, не иначе. Мистер римское такси 2019.
Еда. Паста, пицца, сыры, выпечка, кофе, вино. О, подайте слюнявчик. Итальянская кухня довольно проста, но до чего же вкусна! Берешь огромный треугольник пиццы, придерживая пальцами тоненькое дно его проседающей вершины, за куском тянется сырный шлейф, горячо! Нос щекочет запах сухого орегано и свежего базилика. Отправляешь это осторожно в рот и глаза сами закатываются, пицца сама тает во рту. Святые угодники! Или накалываешь на вилку пенне с сыром риккота и цуккини под чесночным соусом, смотришь на это - ну блин, макароны же! А потом вкусовые рецепторы бьются в оргазмическом экстазе и за мысли про макароны хочется извиниться. Глоток терпкого кьянти, и все, что вам нужно в этот момент - повторить. Чревоугодие родом из Италии, я вам говорю. Хотела выложить пару фото с блюдами из ресторанов, но оказалось, что я ни одного так и не сделала. Просто было не до этого. Что красноречивее может свидетельствовать о моем обжорстве, то есть о качестве блюд?
Кажется, я поняла, почему в путешествиях по Азии я очень редко встречаю итальянцев. Им не надо далеко ездить за яркими эмоциями, у них все это можно получить дома. Великолепный климат – тепло и обилие солнца, чистейшее море, пляжи, богатейшие картинные галереи, музеи, вкуснейшая кухня, кьянти, в конце концов. А мужчины, мадонна! Говорят, Да Винчи был геем. Что ж, я могу его понять. Зачем итальянцам Самуи? Зачем им Гоа? Думаю, итальянское резиденство вполне могло бы справиться с моей жаждой новых мест.
V
Вот приехали вы в Рим на пять дней и в один из этих прекрасных дней просыпаетесь утром и видите, что за окном идет дождь. И что же делать? Ну, во-первых, немедленно обрадоваться. Потому что до этого вы видели Рим матово-солнечным, а сегодня он предстанет перед вами с новой, глянцево-дождливой стороны. А во-вторых, нужно взять билет на экскурсионный автобус, забраться на второй этаж и занять самые козырные места - те, что у лобового стекла.
Дождь вносит свои коррективы в прогулки по Риму: на плечах появляется плащ, в руках - шпага, то есть зонт, вино белое меняется на красное, а цветные фотографии линяют и становятся черно-белыми. Черно-белые снимки Рима и мир Антониони и Феллини становится реальностью.
Мы сидим на втором этаже экскурсионного автобуса, автобус тихонько раскачивается из стороны в сторону, словно лайнер на волнах. Мимо плывут улицы вечного города, обманчиво послушный Тибр несет свои воды вдоль высокой набережной. Не просто осознать, что возраст мостов, которые мелькают слева по флангу, колеблется от нескольких сотен до двух тысяч лет. Коротенькая зарисовка Моста Элия (Мост Святого Ангела). Этот мост с таким благочестивым названием имеет кровавую историю. В начале нашей эры на нем вывешивали тела преступников для устрашения, а в темные средние века во время наплыва паломников, спешивших на празднование к Собору святого Петра, перила моста не выдержали и рухнули в воду, унеся с собой жизни многих пилигримов.
Идет слабый дождик, небо низкое и быстрое. На фоне такого драматичного неба римские древности смотрятся еще более впечатляюще. Аудиогид с приятным женским голосом в сопровождении музыки Вивальди сравнивает Рим с пожилым джентльменом с безупречными манерами, который коллекционирует преданных любовниц. Сравнение с пошловатым душком, но невольно думаю о том, что у этого пожилого джентльмена еще одной преданной любовницей стало больше.
Дождик прекратился и мы пошли в гости к Караваджо. Не просто гений, но и нарушитель канонов, разрушитель системы. Он писал Мадонну ди Лорето с куртизанки, и не испугался изобразить стопы паломников грязными. Созерцание шедевров делает с нашими душами нечто такое, что позволяет вдруг обнаружить, что внутри кокона таится бабочка.
Очередным потрясением стала Церковь Сант-Иньяцио. Реальные архитектурные детали, существующие в нашем трехмерном пространстве, создают незаметный переход к написанным в двухмерном, на потолках и стенах: колоннады и арки, убегающие ввысь, открывающие небо, застывшие, парящие в небе фигуры ангелов и святых, которых нестерпимо хотелось пощекотать за пятку, настолько реально они выглядели в нашем, трехмерном пространстве.
Пьяные от пережитых счастливых потрясений, мы грызли каштаны, переходили из собора в собор, из церкви в церковь, пока не добрели до Пантеона. Рассматривая его купол изнутри, я вдруг вспомнила черно-белое фото из нашего номера отеля. Так вот что там было изображено! Проникающий через отверстие в куполе свет создает на его внутренней стенке причудливую фигуру, действительно напоминающую маску Дарта Вейдера. А еще я вспомнила старинное поверье: считалось, что в деревенских домах, где жила ведьма, после ее смерти нужно было проломить дыру в крыше, только так ее дух мог покинуть дом.
Накануне отъезда поздно вечером я помчалась к фонтану Трэви. Когда часы приближаются к полуночи, кольцо туристов ослабевает и к фонтану, наконец, можно подойти близко, полюбоваться отблесками воды на мраморных телах статуй, бросить заветную монетку. Вкрадчивое «бона сэра» прервало мои требовательные мысли о возвращении в Рим в самое ближайшее время. Я обернулась, передо мной стоял мужчина - хищная улыбка, взгляд, который накрывает плотным покрывалом тебя всю с головы до ног, попытка взять под локоток. Мадам, ночной Рим, мадам! Мадам, кьянти на крыше, мадам! Мадам, я подарю вам ночь, которую вы никогда не забудете, мадам! Все это чертовски заманчиво, сеньор, особенно кьянти из горла. Но меня ждет такси, прощайте. О, мадам, возвращайтесь! Я буду ждать вас здесь, мадам! Вот и доказательство того, что после полуночи на римских улицах люди сбиваются в группки для ночных оргий, после которых каждое утро тот самый экскаватор сгребает в огромные кучи пустые бутылки и бокалы на тонких ножках. Эх, Рим, в этот раз ночные оргии без меня. Аривердчи, красавчик!
«Вот моё мнение! Кто был в Италии, тот скажи "прости" другим землям. Кто был на небе, тот не захочет на землю. Словом, Европа в сравнении с Италией всё равно, что день пасмурный в сравнении с днём солнечным». Н.В.Гоголь в письме В. О. Балабиной.
Google Sites
Report abuse